Дневнинки сновидений. Сон#2
Билеты в театр на руках. Идем на «Кухню». Спектакль, любимый — Анин.
И вдруг метро. Мы по вагонам чешем. Боимся опоздать и пропустить начало.
И вот.
Платформа. Остановка. Мы так спешим на Выход. Но вдруг старик на Входе.
— Я научу вас жить!
— Да ну. Пройти-то дай, ведь опоздаем!
— Я жизни научу! — кричит истошно.
— С чего вдруг?
— Фильм посмотрел недавно. Такой хороший, добрый…
— О чем кино?
— Да… ни о чем.
— Название хоть помнишь?
— «Как жить не надо»
Антракт
Мы с Аней потерялись. Блуждаем в мрачных коридорах театра. Хочу поесть. И в туалет успеть бы до звонка. А вот и третий.
— Аня, где ты?
Платформа. Нас разлучили лестницы и переходы. Железные перила. А где-то это уже было.
Куда в бреду таком бреду? Нашла какую-то дворнягу.
— Где я?
— Там где положено. Сидишь в партере. Смотришь на героев.
— А кто у нас герои?
Занавес
Овации. Цветы.
Зачем мне этот театр?
***
Дом Инженера. Входим с папой. На встречу нам вахтерша.
Очень мило.
— Ну, проходите, проходите.
Заходим.
— Давненько не заглядывали. Здесь — все как было.
— Где было?
— В кабинете. Все также стены, потолок и куклы.
— Какие куклы?
— Дочки вашей.
— Папа, что за куклы?
— Ну, помнишь, покупал тебе.
— Нет. Ну, может.
— А дочь так выросла, так изменилась. И только куклы — те же.
— Опять она о куклах…
Беззлобно улыбается, любезна.
— Хотите соку. У меня два вида. Есть «Колокольчик» и «Апельсин», но теплый.
— Давайте »колокольчик». Жарко. Что за название для сока…
А вот и куклы. Странные какие. Не помню, чтоб такие дорогие и в детстве вдруг моем…
И почему-то в бальных платьях.
Выдох.
— Уйдем отсюда.
— Папа, почему «Дом Инженера«?
***
Богатый дом. Красиво-красный в закате неба. Окно большое. На щеколду ставни. Кто там живет?
— Артисты вроде.
— Не купят ли у нас картошки?
— А есть у нас?
— Ну да. Ведь у тебя в руках мешок.
— Как странно. Тяжеловат.
— Давай-ка сбагрим!
— Ты думаешь — возьмут?
— А мы их спросим.
— Нет, я серьезно.
— Серьезно спросим. Пойдем-ка ближе. Вишь, откупоривают окна. Наверно, встали только что.
— Бывает.
— А мы их сразу мешком и озадачим.
— Возьмите, Девушка, картошку! — кричу зачем-то.
— Ага! Артистка я. Не просто так! — ответ веселый.
— Тем более. Лови. Картошку.
— Куда ловить?
— В свою бирюльку. Розового цвета.
… И падала в приподнятый подол артисткиной ночнушки вся наша картошка.
***
А где закуска? Спрашивают люди, что со мной планируют кирять. Не первый день запой. — Зачем мы пьем? — вдруг останавливаю действо. — Как зачем? Приятно. Расслабление по телу. Дрожь в желудке. Мыслей тот замечательный полет, что был утерян. Там. Когда-то, в школе.
— Веди меня, ведущая, в запой.
— Светлана! Сорокина. А как же новости без Вас?
— Ну, главное же все равно дойдет. Хоть по какому-то каналу.
— Светлана! Вы зачем здесь?
— Чтобы с вами.
— Оно вам надо… с нами?
— Оно мне надо и без вас.
— Тогда поехали.
Автобус. Очередь. Кто место первое займет?
***
И вот вальсируем.
- Зачем?
- Чтобы понять друг друга.
- В вальсе?
- А что?
- Давай, мы, может, все-таки… Поговорим!
- О чем?
- О вальсе! — зло.
- Ты знаешь. Скучно. Лучше повальсируем.
- Опять?
***
Всегда записывала сны, но тут забыла. И смутно помню, что сон со смыслом был, красивым. Цвета и тени переливались в нем. Знакомых много. Встреч, нечаянных. И граффити на стенах... Мы краски отдирали. Но ничего взамен не рисовали. Веселье, смех и разговоры… Ни о чем!
А вот… когда мы краску отодрали, то… Спустились с лестниц. И на стены посмотрели.
Ага. Со смыслом сон был. Точно. С некрасивым.
***
— Привет, Петюня! — старый друг мой, бывший.
— Здорово, — бумажку мне сует. И просит надпись.
— Роспись? — нет, надпись просит.
Подумав, вывела, что «Петя — чемпион».
— Ты долго думала? — видать сарказм увидел в буквах.
— Да нет, не очень, сам же видел… А ты что думаешь?
— Я думаю… фигню.
— И как те в голову пришло такое думать?
***
Еще один знакомый. Ходит. За мной? Нет, вроде, просто. Туда-сюда.
А может, я? За ним…
А может, вместе мы.
Не поняли еще.
***
Во сне мне голос нашептал, что я люблю — насилие… Поверить попросил, что правда это. Правда подсознания. А может, правда, это мое тайное желание?
И вот лежу и жду. И приготовилась я кайф словить от сцены: вбегают двое, все как надо — в масках, и на меня, нет, мимо… рядом к бабе. Она визжит! Они с нее ночнушку давай сдирать. Она визжит. А я? Да ну, я не люблю насилия.
***
Во сне влюбилась. Было бы в кого. Но очень страстно, пылко… все такое. И перед зеркалом стою и наряжаюсь. А он вдруг помер. Лежит, не дышит, бледно-синий. И что с ним делать? Решила сразу закопать. Но в дверь звонок.
— Из службы мы.
— Какой?
— Ну, экстренная помощь!
— Кому?
— Ну, вам и мертвецу.
Прошли, уселись, разболтались. Забрали мертвеца с собой. И тут я думаю, ну на фиг я влюбилась.. Нет, вру. Я не об этом думала во сне. А точно ли он мертв? А вдруг прикинулся, ну, пошутил. А я его так сразу — закопать… И этим отдала, из службы. Вот ведь... Шутка! Все, не поверю больше я таким приколам.
***
Вбежала в залу. Большая оказалась. Людей навалом. Я ближе к бару.
Мне кто-то наяву сказал, что пиво — вредно. Я вспомнила во сне. И на утек от всех, кто кружку с пеной подносил…
И выпить не с кем...
Посмотреть комментарии (3)
